Climb.org.ru

Но в одиннадцать часов, в самый разгар лова, выключили движок, и лампа угасла. Кто-то, кажется это был “умственный мальчик”, приволок автомобильную фару. Дрожащими от нетерпения руками Беркут загнул медную проволоку и прыгнул в чёрную рубку ботика.

Путаясь и чертыхаясь, он успел подсоединить провод к клеммам аккумулятора. И вновь вспыхнула под рефлектором золотая непроницаемая глубь, где заплясали живые искры чилимов. Охота продолжалась, пока не набралось полное ведро. Наиболее отчаянные креветки прыгали через край.

Захваченная общим азартом, Светлана Андреевна отважно ползала на коленях по ржавой с давным-давно сгнившим деревянным настилом палубе, собирая колючих беглянок.

— Весь улов сегодня в пользу гостей! — долетел до неё смеющийся голос из темноты. — Только не забудьте, что чилимов надо варить в морской воде.

Решительно отвергнув помощь Астахова и “умственного мальчика”, она сама подхватила ведро с уловом и полезла в гору. Неймарк, зачерпнув за бортом воды, кинулся вслед, карабкаясь по заросшему травой обрыву.

Костёр развели за бунгало. Тревожные метеорологические признаки не обманули. Резкие порывы ветра, которых не замечали внизу, стремились задуть пламя. В лицо летели пыль и холодные капли. Чтобы побыстрее зажглись дрова, Сергей бросил в огонь куски толя. Смоляное коптящее пламя малиновыми отблесками залоснилось на мокрых лицах. Вырвало из мглы блестящие листья волнующихся дубов. Кое-как костёр всё же разгорелся, и можно было ставить ведро. Вернее, подвешивать. Но как? Об этом второпях никто не подумал. В конце концов Сергей догадался продеть через дужку длинную палку. За один конец её ухватился “умственный мальчик”, другой, после недолгого размышления, подхватил Неймарк. Так, превратившись в козлы, они и держали ведро над огнём. Солёная вода долго не закипала. В самый критический момент хлынул дождь. Тайфун не тайфун, а непогода разгулялась вовсю. Но никто так и не осмелился уйти от костра. Наконец, ведро забурлило. Неистовое пиршество происходило при свече, в шатком огоньке которой потрескивали опалённые крылья бабочек. Оранжевые, с красными полосами, тёплые и сочные чилимы показались Руновой умопомрачительно вкусными.

— Мороженые креветки, которых мы покупаем в магазинах, не могут дать даже представления о вкусе чилимов, сваренных в морской воде, — заметил, отдуваясь, Неймарк.

— Вот блюдо, которое все съедают всегда до конца. Сколько бы ни было этих самых чилимов и как бы ни был сыт человек, — подвел итог Сергей.

Словно в байдарку, проскользнула Рунова в отверстие спального мешка и зажмурилась, ощущая блаженную истому во всём теле.

Скользил меловой луч прожектора. На стене бунгало рисовались лунные узоры дубовой кроны. Уютно стучал по трижды просмоленной крыше дождь. Пахло морем, теплым деревом и сладкой шелухой чилима, до утра оставшейся на столе.

А сон всё не шёл… Не было покоя в мыслях. Не возвращалась беззаботная радость первых счастливых ночей.

“Что же это со мной, какого рожна мне ещё надо?” — тосковала она, прислушиваясь к звону цикад, упоённо забывших про дождь.

X

Ланской и Ровнин не уставали дивиться широте и могуществу связей Евгения Владимировича Доровского. Он позвонил в лабораторию, как всегда, неожиданно, перед концом рабочего дня.

— С нашим шефом не соскучишься! — не то осуждающе, не то одобрительно вздохнул Кирилл, вешая трубку. — Надо ехать.

Звонок оторвал его от затягивающих, как шахматный этюд, поисков общей формулы для подсчёта термодинамических потенциалов реакции с углеводородами-гомологами.