Climb.org.ru

— Я надеюсь на переходный период. Как только мы доведём процесс до завода, моя роль будет сыграна.

— Ну, вам виднее, — протянула она с сомнением. — Не знаю, как вы сможете.

— Смогу, Анастасия Михайловна! Пусть эта сторона вас не смущает. Смогу.

— Вы решились сменить профиль только потому, что Евгений Владимирович перевёлся в Новосибирск? Меня правильно информировали?

— Правильно, — скрывая улыбку, кивнул Кирилл. — У нас вокруг его кресла уже началась такая драчка, что руки опускаются. Тему могут прикрыть совершенно запросто.

— Не госбюджетная?

— Хоздоговорная.

— Знакомая ситуация, — сочувственно откликнулась Лебедева. — В общем, всё мне с вами ясно. — Она опять принялась вертеть карандаш. — Вы не станете возражать, если я переговорю с Евгением Владимировичем?

— Лучше не надо! — смутился Кирилл. — Шеф болезненно ревнив. Не хотелось бы осложнять отношения напоследок.

— Ну, вы сами понимаете, что без этого не обойдётся, — равнодушно замкнувшись, объяснила она. — Так что, с вашего позволения, я Доровскому всё-таки позвоню, а вы оставьте мне свой телефон. Договорились?

Кирилл скептически поёжился и привстал, но Лебедева удержала его:

— Погодите. Мне нужна ваша консультация. — Она достала из ящика размеченный аэрофотоснимок. — Как вы думаете, что это такое?

— Понятия не имею, хотя сразу видно, что не по моей части.

— Ошибаетесь, Кирилл Ионович, по вашей. Не торопитесь открещиваться. Как писали в романах, нас свела судьба. Я поняла это, едва вы начали рассказывать о своей установке. Здесь, — она обвела остро отточенным грифелем светлую зону, — так называемые красноцветы, или хорошо вам знакомая окись железа. Тёмные участки сложены из пород, вмещающих окислы более низкой валентности. Чем можно объяснить столь резкое разделение?

— Природный процесс восстановления?

— Мне тоже так кажется. За счёт чего, по вашему мнению?

— Неужели нефть?! — обрадовался Кирилл.

— Скорее газ.

— Не вижу принципиальных различий. Те же углеводороды, только более лёгкие.

— Вы бы не смогли дать мне на пару деньков ваши материалы? Анализы исходящих газов, ферроокисного спектра, как вы красиво назвали, и термодинамические расчёты. Я попробую применить к нашему случаю. Вернее, посмотрю, насколько это окажется возможным. Работать ведь вам придётся. — Лебедева сунула снимок под стекло: — Для памяти. Считайте, что получили первое задание.

— Понял… А образцы пород у вас есть?

— Скоро будут. Хотите взглянуть?

— Мы бы сделали анализ по нашей методике. Возможно, многое прояснится.

— Встречный план? — Анастасия Михайловна сделала пометку на перекидном календаре. — Буду иметь в виду. Вот вам и геология.

— Где находится это место?

— В Монголии, Кирилл Ионович, в безводной пустыне.

— Хоть бы одним глазком взглянуть.

— Нет ничего невозможного… Вам много придётся ездить.

Кирилл вышел от Лебедевой со смешанным чувством радости и озабоченности. Предложенный вариант выглядел блестящим, но мысль о тяжёлом объяснении с шефом навевала уныние. Несмотря на выстроенный в уме частокол неоспоримых логических доводов, не было абсолютной уверенности в собственной правоте. Попахивало если и не предательством — Доровский первым подал пример, — то не очень достойной спешкой, трусостью даже, если быть до конца честным. Возможно, он несколько поторопился, дав увлечь себя случайно выстроившемуся сцеплению событий.

Кирилл вызвал лифт и поднялся на девятый этаж, где должен был находиться кабинет Светланы. Смешно было на что-то надеяться, когда он отворял тяжёлую с бронзовой ручкой дверь, но сердце взволнованно билось. Склонившаяся над шлифовальным кругом женщина в белом халате не обернулась на скрип, поглощённая делом. Страдая от ощущения, что совершает нечто запретное, Кирилл торопливо огляделся. Справа от входа стоял вытяжной шкаф с люминесцентным спектрофотометром, а возле окна широкий стол, над которым возвышались заставленные окаменелостями полки. По фотографиям, вставленным в зазоры раздвижных стёкол, он сразу же понял, что это её место. Сверкающие на чёрном глянце диатомеи завораживали неземным совершенством. Кирилл перевёл взгляд на пустое, задвинутое под стол кресло. Здесь она сидела, приникнув к окулярам микроскопа, говорила по этому телефону, поливала из помутневшей колбы колючие кактусы на подоконнике. И она обязательно вернется сюда, где даже вещи хранят невидимое её отражение.