Climb.org.ru

Высадив нас, вертолеты поднялись и зависли. Скала, которую я прозвала «клюв ворона», нависала над нашими головами. Снежный чехол покрывал ее полностью. Лопасти вертолетов выдували со склона бисер, осыпавший нас, будто начался снегопад.

Пока я осматривала скалу, люди Бейкера проворно рассыпались по склону. Устанавливали заряды, протягивали шнуры. Взрыв у основания «клюва» должен сдвинуть снежный кожух и лавиной обрушить его вниз, в долину. Надеюсь, что «клюв» освободится от снега. Очень надеюсь, что под снегом нет двухметрового слоя льда, разбить который в оставшееся время не удастся даже батальону взрывников.

Бейкер забрался на ледяную горку и, щурясь от солнца, наблюдал за своей армией, словно Наполеон на Бородинском поле. Страшное мачете, принесшее смерть Вере и грозившее смертью мне, висело на бедре. К рукояти прикручены проволокой мои отрубленные волосы. Ну разве не дикарь?

Я старалась не смотреть на него.

Приготовления закончились. Основание скалы-«клюва» было опутано сетью электрических шнуров и усеяно воронками со взрывчаткой. Вертолеты спустились, подбирая людей. Несколько минут – и мы все очутились в воздухе, на приличном расстоянии от горы-ворона.

Сжимая в ладони пульт радиоуправления, руководитель подрывников вопросительно посмотрел на Бейкера. Тот едва заметно кивнул. Тревожно застучало сердце. Вдруг ничего не выйдет?

Я положила руку на Верино плечо, укутанное в целлофан.

– Ничего, подруга. Скоро уже.

Щелчок прозвучал одновременно со взрывом. Пухлое облако взметнулось у основания скалы. Рокочущий грохот разнесся по горной долине. В тот же миг лицо Бейкера изменилось.

– У меня все время болит голова, – вдруг пожаловался он, обращаясь к снежной пропасти под днищем вертолета. Причем произнес это так жалостно. – Боль не отпускает ни на мгновение. Словно крошечные заряды взрываются каждую секунду. Не успевает стихнуть один, как тут же рвется другой…

Снежный кожух сдвинулся. Застыл. Потом снова начал съезжать, обнажая черный вороний клюв.

Клубящаяся лавина покатилась вниз, очищая склон от снега.

Бейкер не унимался:

– Я все время живу с этой болью. Я не могу больше… Я хочу уйти, Левиафан! Да, я устал. Отпусти меня…

Я поняла! Сознание Бейкера вновь ушло в одиночное плавание. Выхватило из глубин мозга какое-то воспоминание и бросило американца в его пучину. Уже довелось наблюдать этот феномен возле озера в Новой Зеландии.

Бейкер пытался уйти из спецотдела, как и Чедвик! Чедвик мертв, а Бейкер, мучимый жестокой головной болью, по-прежнему на службе!

– Много крошечных зарядов в голове… – продолжал он. – Чем больше я их расставлю, тем мне будет легче. Вот. Еще один… И еще…

Он протянул руку и взял у обескураженного руководителя подрывников пульт дистанционного управления. Внизу снег полностью сошел со склона, я даже видела нечто под «клювом». Там, где и предполагала. Но, несмотря на свое открытие, несмотря на дикую нехватку времени, меня заворожило поведение Бейкера.

Он держал пульт обеими руками. Затем с блаженным выражением на лице и с какой-то надеждой в глазах надавил на кнопку. Ничего не случилось. Заряды давно взорваны. Они превосходно выполнили свою функцию.

– Бейкер! – позвала я. Он меня не услышал.

– Боль не прошла… – сообщил он. – Она только сделалась черной, как этот графит!

Я внезапно поняла, какую сцену восстанавливает покалеченный мозг американца! Последний элемент головоломки в истории с «мертвой водой» встал на свое законное место. Подземную лабораторию в Новой Зеландии взорвал не кто-нибудь, а Джон Бейкер! То ли пытаясь избавиться от невыносимой боли, то ли желая отомстить Левиафану за то, что тот не позволил ему уйти.

Приступ внезапно прекратился. Бейкер смотрел на меня едким, прищуренным взглядом. Не осталось и следа от беспомощности и боли, которые владели им несколько мгновений назад.

– Нужно спешить, – произнесла я. – Взрыв выполнил свою функцию.