Climb.org.ru

О смерти Изабеллы Невиль речи не было – они сознались, едва лишь палач приступил к пыткам. Престарелый управляющий герцога Кларенса Томас Бардет держался мужественнее других и отрицал все, пока палач не загнал ему под ногти раскаленные шилья, и Бардет, признавшись, молил лишь о скорейшей смерти. Что ж, в этом ему нельзя отказать. Завтра же он, Ричард, предстанет перед королем с протоколами допросов в руках и потребует смертной казни для осужденных. Посмотрим, долго ли после этого сумеет оставаться безнаказанным Джордж Кларенс!

С этими мыслями Ричард отправился на покой.

Однако, когда над старым Лондоном загудели колокола бесчисленных церквей и монастырей, зовя к заутрене, горбатый принц был уже на ногах. Умывшись, он надел камзол из серебристо-черной парчи с отделанным куньим мехом воротом, разрезанный по бокам снизу до самых подмышек так, что видна была нижняя туника из алого шелка. Черное трико обтягивало мускулистые ноги герцога, обутые в мягкие сафьяновые полусапожки с узкими носами, а на груди поблескивала массивная узорчатая цепь.

В небольшой часовне герцог отстоял заутреню, исповедовался и причастился. Он был добрым христианином и примерным католиком.

Затем последовал легкий завтрак: сливки, немного ветчины и кружка пенистого пива.

Уже рассвело, когда он вышел на причал, где его ожидала длинная, крытая коврами лодка с полудюжиной гребцов, носивших знак Белого Вепря на груди. Едва герцог уселся на корме, как они дружным рывком вывели лодку на середину Темзы и, мерно загребая, направились в сторону Вестминстера.

День вставал ясный и свежий, лучи солнца прогоняли остатки тумана над водой, щебетали птицы. С набережных доносились смех и говор прачек, стук их колотушек, ругань констебля, требовавшего у лодочника лицензию на право перевоза. Гудели рожки на судах. Вода мягко всплескивала под веслами, поскрипывали уключины.

Однако Ричард не смотрел по сторонам. Он вновь перебрал бумаги, предвкушая смятение и ярость короля. Несложное дело об отравлении должно было возыметь неслыханные последствия.

Ричард редко ошибался в своих расчетах. Властитель Англии пришел в ужас, ознакомившись с протоколами допросов. Он недавно встал, был еще в халате поверх длинной ночной рубахи, и в том, как он стал метаться и сквернословить, как последний наемник, опрокидывая на ходу кресла и цепляя ногами шкуры экзотических животных, устилавшие плиты пола опочивальни, было нечто, в глазах Ричарда умалявшее королевское величие брата.

Наконец Эдуард опустился на край смятого ложа. Он запаленно дышал – тучный, обрюзгший, с заплывшими глазами и тяжело свисающим зобом. Сквозь распахнутый ворот рубахи виднелась взмокшая грудь, покрытая начинающей седеть шерстью. Глостер отвернулся, чтобы скрыть брезгливость. Уж лучше всю жизнь оставаться горбатым, чем с тоской вспоминать, что некогда тебя называли «шесть футов мужской красоты».

– Теперь я понимаю, почему я так скверно чувствовал себя все последние месяцы! Вот оно! Негодяи…

Ричард молчал. Он не верил в ворожбу. Признание в колдовстве получено под пыткой. Куда больше он доверял словам лекаря короля Уильяма Хобса, которому платил, чтобы тот посвящал его в подробности состояния здоровья короля и который был в отчаянии от того, насколько Его Величество пренебрегает его советами.

– Вы подпишете смертный приговор, государь?

Эдуард подписал, ни минуты не раздумывая.

– А как быть с Джорджем?

Рука с пером бессильно опустилась на колено.

– Он наш брат, Дик. А Йорки не идут против Йорков…

– Светлейший герцог Кларенс забыл об этом. Неужели, государь, все сойдет ему с рук и на этот раз? Неужели чаша вашего терпения бездонна? Джордж нарушает законы, изобличен в причастности к убийству супруги, он поступает как изменник. Более того – словно считая себя вторым государем в королевстве, он за вашей спиной ведет переговоры о браке. А ведь это вопрос огромной государственной важности. Отчего же вы, государь, уступая родственным чувствам, не можете поставить на место человека, который стал притчей во языцех для всей Англии? Человека, для которого не существует ни божеских, ни человеческих установлений! Что скажут ваши подданные, как после этого вы сможете требовать от них повиновения и исполнения законов?

Ричард был разгорячен собственным красноречием и не замечал, как внимательно смотрит на него брат.

– Дик, а тебе-то зачем валить Джорджа? – Вопрос короля прозвучал на удивление бесстрастно.

Ричард осекся и постарался взять себя в руки.

– Ваше Величество считает, что я перечислил недостаточно причин? Или следует написать подробный свод преступлений и бесчинств Джорджа, дабы вы могли перечесть его на досуге и поразмыслить, заслуживает ли этот человек снисхождения?