Climb.org.ru

Долгое время такое энергичное выкачивание денег из страны сходило королю с рук. Его подданные, уставшие от бесконечной войны Роз, терпеливо позволяли королю разорять себя, потому что их устраивала сильная королевская власть, положившая предел своеволию баронов, прекратившая народные волнения и разбойничьи грабежи на дорогах. Но мало-помалу в глубине Англии стал слышаться ропот недовольства.

Ореол величия и мудрости Эдуарда начал меркнуть, и люди вдруг вспомнили, как добр и милосерден был покойный Генрих Ланкастер, в какой строгости и целомудрии он содержал свой двор, как щедр был к бездомным и нуждающимся. Начал складываться культ святого Генриха, и все чаще можно было услышать, что прежняя династия была предпочтительнее для старой доброй Англии, а Ланкастеры куда более достойны трона, чем развращенный Эдуард Йорк.

Когда эти речи дошли до короля, он обеспокоился. И, как всегда в таких случаях, отправился искать совета и поддержки у королевы Элизабет.

Эдуард возвел на трон эту мелкопоместную дворяночку по страстной любви, и сей шаг повлек за собой не только новую гражданскую смуту в королевстве, но и низложение самого Эдуарда Делателем Королей. С тех пор влюбчивый Эдуард пережил столько увлечений, что можно было только диву даваться, как удалось Элизабет сохранить над супругом такую власть. Но королева была не только прекрасна, но и умна. С годами она почувствовала вкус власти, привыкла к почестям и всеобщему преклонению – и оказалось, что это само по себе стоит того, чтобы мириться с шалостями супруга.

Шаг за шагом Элизабет добилась, чтобы двор короля Эдуарда стал ее двором. Она создала себе опору в лице многочисленной родни, наделив всех этих двоюродных и троюродных титулами, породнив их с прежде могущественными, но истощенными в войне Роз ланкастерскими родами. От двух браков ее отца Ричарда Вудвиля у королевы было пять братьев и столько же сестер, были у нее и два сына от первого брака с лордом Грэем, не говоря уже о всевозможных тетушках, племянниках, кузенах, которые обжились при дворе и которым Элизабет неизменно покровительствовала. И вместе с тем королева удалила тех, кто мог так или иначе влиять на ее супруга в ущерб ее авторитету. В том, что братья короля – герцоги Кларенс и Глостер – так редко являлись при дворе, была и ее заслуга.

Да, королева была умна и бесконечно много значила в жизни Эдуарда Йорка, несмотря на всю его поспешную влюбчивость. Ее нежный голос, ее прекрасное лицо, ее полное страсти, хотя и раздавшееся после многочисленных родов тело, ее роскошные золотые волосы все еще магически действовали на короля. А главное, именно с нею Эдуард мог чувствовать себя счастливым и спокойным и именно она была полновластной хозяйкой его души.

Прослышав о том, что Эдуарда тревожит становящийся все громче ропот недовольства, она едва не расхохоталась ему в лицо. Да слыхано ли, чтобы правители не вызывали недовольства, а подданные не роптали! Достаточно вспомнить того же Уорвика, которого сначала обвинили едва ли не во всех обрушившихся на Англию бедствиях, а сейчас он стал кумиром для множества англичан. Однако королева удержала улыбку.

– Я подумаю, государь, – только и сказала она.

Той ночью она неожиданно появилась в покоях короля. Эдуард почивал в объятиях своей новой возлюбленной Джейн Шор, очаровательной горожанки, которую отбил у лорда Гастингса. Когда свет заставил его протереть глаза и он увидел застывшую у ложа со свечой в руке королеву, он поспешил столкнуть с постели Джейн и сам подвинулся, галантно предлагая место супруге.

Элизабет, придерживая живот (она снова была в тягости), устроилась подле короля, сделав вид, что не замечает торопливо покидающую спальню королевскую наложницу.

– Мой возлюбленный повелитель, мне кажется, я знаю, как поднять ваш престиж не только в Англии, но и во всей Европе. Ничто никогда не приносило такой славы королям Альбиона, как войны с Францией. И кроме того, надлежит помнить, что как Плантагенет вы имеете куда более прав на французскую корону, чем ничтожные Валуа.