Climb.org.ru

– Постой, – сказал Бэл. – С чего ты взял, что у него были с собой документы?

– Посмотри, как он упакован, – кивнул я на труп. – Это опытный альпинист. А ни один опытный альпинист не пойдет в горы без документов, без радиостанции или, на крайний случай, без радиомаяка. Ничего этого у него нет, но я подозреваю, что еще совсем недавно все это было.

– Не знаю, – пожал плечами Бэл и посмотрел на Гельмута: – Вы прикасались к трупу?

– Найн! – с возмущением ответил Гельмут. – Я и Илона стояли там! – махнул он рукой в сторону обрыва. – И смотрели на Стас!

– А Глушков подходил сюда? – спросил я Бэла.

Тот неуверенно кивнул.

– Все вроде подходили.

– Да! Клюшкофф ходил здесь! – подтвердил Гельмут.

– Эй, недотепа! – крикнул Тенгиз. – Бегом сюда!

Глушков подошел к нам, рассеянным взглядом посмотрел на труп, как человек, давно привыкший к смерти и мысленно похоронивший себя, и занялся своим носом.

– Ты шарил по его карманам? – спросил я.

– По его? – переспросил Глушков, опуская глаза. – По его не шарил.

– А по чьим тогда шарил? – задал я совершенно идиотский вопрос.

– Я? Ни по чьим.

– Чего ты волнуешься? – пожал плечами Бэл. – К чему весь этот шум?

– А к тому, что этот труп теперь будет висеть на моей шее!

– Странно, – усмехнулся Бэл. – Мне казалось, что ты больше обеспокоен своей судьбой заложника. А ты, оказывается, переживаешь из-за такого пустяка. Мы ведь тебя можем хлопнуть. Ты об этом не подумал?

– Могли бы – хлопнули бы давно, – огрызнулся я и пошел к рюкзакам, на которых с ужасным лицом сидела Мэд.

Все не так просто, не так просто, думал я. По альпинистскому кодексу чести обрезать веревку имеет право только тот, кто на ней висит – для того, чтобы спасти жизнь тем, кто страхует и уже не в силах веревку держать. А этого несчастного попросту сбросили – чик ножом по связке, и все. И даже не спустились к нему, не проверили, жив ли, не попытались эвакуировать вниз.

Тенгиз шел ко мне, глядя в карту.

– Куда дальше, Сусанин? – спросил он. – Заставишь лезть на эту скалу?

– С вами полезешь, – буркнул я. – Один Глушков чего стоит… Дай сюда!

– Ты чего? – толкнул меня Тенгиз.

– Вспоминаю, в какой стороне север, – ответил я, возвращая карту.

– И как, вспомнил?

Я махнул в сторону обширного снежного поля, простирающегося левее от Большого Когутая.

– Двигай в том направлении. Я устал топтать тропу. Если все время буду первым, то меня надолго не хватит.

Мы проходили мимо тела несчастного альпиниста. Мэд нарочно отвернула лицо в другую сторону. Глушков, засмотревшись на останки, сошел с тропы, продавил фирновую доску и упал. Гельмут стянул с головы свою шапочку и поднял айсбайль над головой, отдавая прощальный салют.

Глава 19

Было похоже, что у Гельмута болит ухо, и он крепко прижимает к нему греющий компресс.

– Как вы думаешь, Стас, в России есть гласность? – спросил немец, отнимая от уха маленький транзисторный приемник и утапливая в нем метровую телескопическую антенну.

Пот градом катился с меня. При помощи айсбайля и миски я вгрызался в снежник, выкапывая пещеру для ночевки. Я уже углубился на пару метров и начал проходку в стороны, оформляя свод.

– В каком смысле? – уточнил я у Гельмута и отколол большой кусок спрессованного снега, похожего на комок соли.