Climb.org.ru

Ярость отпечаталась на ее бледных гладких щеках двумя пунцовыми пятнами.

– Мальчишка, который еще не бреет бороды, и какая-то монашка не отнимут у меня то, что я нажила таким трудом. Неужели вы хоть на минуту могли подумать, что Рэннольф поверит вашим обвинениям? Так подумайте еще разок. Когда этот простолюдин окажется в могиле, кто сможет свидетельствовать против меня? Я выиграю эту войну! Рэннольф любит меня, и вы не посмеете ничего сделать!

Гилльям отшатнулся, словно от удара.

– Ты лжешь!

– Ах, любимый, да ты ревнуешь! – нежно проворковала она.

Ровена заговорила раздраженным тоном.

– Можешь дразнить его, сколько хочешь, но мне кажется, я знаю сэра Гилльяма лучше. Как бы ты ни пыталась выглядеть прекрасной, он даже не посмотрит в твою сторону. Да и тот, кого ты так желала заполучить в любовники, держал свою спальню на запоре от тебя. Может, правда заключается в том, что мой муж сделал это, чтобы помешать тебе заползти в свою постель? Он оказался достаточно мудр и не попал под твою власть.

Гилльям громко расхохотался.

– Ты встретилась с достойной соперницей, шлюха!

– Ты думаешь подразнить меня, правда, мальчик? Так не трудись, ведь я-то хорошо знаю, кто я и что делаю. Это ты должен быть осторожнее и смотреть, куда идешь, ведь мы с тобой так похожи!

Он резко побледнел.

– О чем вы говорите?

– Это так, любимый, – она нежно улыбнулась. – Два сапога – пара. Если я домогалась богатого мужа моей сестрицы, то, по крайней мере, не сделала ничего иного, кроме этих домогательств, как только что догадалась эта пава. А разве о тебе мы могли бы сказать то же самое?

– Миледи, – прошептал священник на ухо Ровене, – все кончено.

– Он умер? – спросила она, повернувшись к святому отцу, чтобы он мог видеть ее губы.

– Да, душа его только что отлетела.

– Я благодарю Господа за то, что вы были с ним, святой отец, – ответила она. – Прикажите слугам помочь вам и перенесите тело, чтобы можно было готовиться к похоронам. – Ровена снова переключила свое внимание на высокородную даму.

– Что будем делать с ней? – спросила она у сэра Гилльяма, но молодой человек, казалось, застыл на месте.

– Может быть, ты сможешь заставить ее рассказать нам, куда она спрятала богатства? – предложила она, надеясь вывести его из оцепенения.

– Давай, любимый, попробуй-ка заставить меня. Но ведь если я расскажу, где мои богатства, то не стану молчать и обо всем другом, что мне известно.

– Нет, – дико выкрикнул он в отчаянии, а затем закрыл лицо руками. – Нет, я не могу, – прошептал рыцарь и выбежал из комнаты.

Леди Мэв злобно рассмеялась. Она обратила бесцветные глаза на Ровену.

– А теперь, леди Пава, что ты собираешься со мной делать?

Она выпрямилась, снисходительно глядя сверху вниз на леди Грэстан.

– Мерзкое создание! – вырвалось у Ровены.

– Очень даже может быть, – ответила та, словно обдумывая, похожи ли эти слова на комплимент. – Я всегда чувствовала в себе некоторое сходство с пауком, который затягивает невинных, ничего не подозревающих, жертв в свои липкие сети. Здесь, в Грэстане, я нашла множество секретов и тайн, чтобы расставить сети и удовлетворить свои желания. И ты думаешь, что оказалась выше моей власти? Подумай хорошенько. Запри меня – и слуга, который знает, чего стоят мои монеты, откроет мне двери. Или, может быть, ты отрубишь мне голову, ты ведь у нас так любишь всем угрожать. Даже мертвая, я все равно разрушу все, что ты создала здесь. Ведь как бы ты ни пыталась объяснить своему мужу, он ни за что не поверит в то, что я сделала. Он просто не посмеет – иначе ему придется заглянуть в свое прошлое…

Ровена пристально посмотрела на женщину, чувствуя, что в ее словах есть доля зловещей правды. Затем она презрительно вскинула брови.

– Ох, ты так все запутала, что тебе и самой из этой путаницы не выбраться. Ты права: здесь я вряд ли могу с тобой что-нибудь сделать. Но ты призналась в кое-каких грехах, и мой долг, как твоей госпожи, обязывает меня заботиться прежде всего о твоей душе. Тебе нужно время для молитвы… Неподалеку отсюда находится небольшой монастырь, и, если я правильно помню, орден их отличается обетом молчания, а устав – крайней строгостью. Несомненно, у аббатисы найдется для тебя тихая келья с замком на двери, где ты сможешь проводить время в размышлениях и молитвах, чтобы замолить свои грехи перед Господом. Мне придется потратить совсем немного денег за беспокойство, которое я им доставлю. Когда же вернется милорд, он поступит с тобой так, как сочтет необходимым.