Climb.org.ru

Рэннольф в штыки встречал ее попытки оказывать ему помощь, и все же она не могла видеть, как он страдает. Ведь все, на что он тратил минуты, она могла бы сделать для него моментально.

Что у них еще было, кроме словно черепаха ползущего времени?

Наконец, он подошел к ней.

– Боли повторились? Сегодня ты выглядишь бледной. – Муж поцеловал ее в маковку, потом в лоб, она заглянула ему в лицо.

– Нет, в самом деле, я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера. Думаю, на меня давит только атмосфера нашего узилища. Мне грустно. – Она прислонилась к нему.

– Тогда вернись в постель, мы могли бы еще немного вздремнуть, – сказал он. – Если только ты не предпочитаешь сойти с ума от скуки.

Рука мужа обвилась вокруг ее талии. Она вздрогнула, когда его пальцы нежно остановились на изгибе ее бедер.

– Вздремнуть? В самом деле…

– Это поможет нам скоротать время, – предложил он.

Визги и крики нарушили утренний покой за стенами замка. Кто-то пробежал мимо их двери наверх. Рэннольф повернулся к бойнице.

– Что это? – вскричала она, когда ужасающие крики повторились.

– Я думаю, деревня в огне, – сказал лорд Грэстан. – Дым ползет через реку.

– В огне? – спросила она, цепенея от ужаса. Эти ветхие избы с деревянными стенами и тростниковыми крышами горят невероятно быстро. Ровена посмотрела на мужа.

– А что, если огонь дойдет до нас?

– Да, но наша тюрьма выстроена из камня, а не из дерева, – сказал Рэннольф, но она не успокоилась.

– Да, вот, значит, как. Тем хуже для нас. Огонь втянет сюда, как в дымовую трубу. А мы заперты. – Она коснулась рукой живота. – Бедный ребенок. Мы не оставили тебе шанса нормально родиться, правда?

Рэннольф привлек ее к себе.

– Тихо, милая. Ты волнуешься о том, что еще не случилось. Это здание защищено водой и камнем. Никакое пламя не проберется так далеко.

Они прислушивались, напрягая слух, чтобы найти объяснение тому, что происходило. Время медленно тянулось. Постепенно шум стих, хотя дым продолжал валить клубами. Рэннольф нахмурился.

– Кажется, они совсем не пытаются бороться с огнем, – сказал он.

– Джон из Эшби! – Глубокий, низкий голос был отчетливо слышен, хотя, казалось, он доносился из-за внешней стены. – Отдай моего брата, или я клянусь сделать больше, чем просто спалить твою деревню. Один Бог может спасти тебя, если ты тронул хотя бы волос на его голове.

– Гилльям! – с удивлением воскликнул Рэннольф.

Глаза лорда Грэстана светились от счастья и радости.

– Это Гилльям! Он поджег деревню. Мой Бог, он начал осаду.

– Уолтер, должно быть, услышал меня, – произнесла Ровена с удовлетворением. – А я ведь была не уверена, что он услышал.

– Слышал тебя? – Брови Рэннольфа поползли вверх. – Что ты хочешь этим сказать?

Она пожала плечами.

– Я не видела смысла упоминать об этом. Когда нападение окончилось и сэр Джон приказал сохранить нам жизнь, Уолтер подошел к воротам, спрашивая, что происходит внутри. Мэв велела человеку Джона преследовать оставшихся четырех воинов из нашего отряда в живых до самого Грэстана, чтобы сохранить все в тайне. Тогда я закричала, чтобы Уолтер оправлялся к Гилльяму. Мэв не знала, что твоего брата больше нет в Грэстане. – Ровена дотронулась пальцем до виска и нахмурила лоб. – Может быть, он не слышал меня, а просто додумался до этого сам.

– Моя умница, – сказал он, потом откинул голову назад и расхохотался свободным, необузданным смехом. – И он пришел за мной!

Рэннольф поднял жену в воздух и закружил от радости.

– Он пришел. Мой брат рядом, и скоро мы будем свободны!

– Рэннольф, – закричала она, – отпусти меня, прежде чем ты навредишь одному из нас.

– Никогда, я скорее умру, чем отпущу тебя, – сказал он, хотя и перестал кружить ее по комнате. Вместо этого он склонился, чтобы поцеловать Ровену. Поцелуй становился все глубже, пока не превратился в буйный акт любви.

Рэннольф, прислонясь к стене смотрел, как его жена снова заглянула в бойницу. На Ровене было только нижнее белье, и его тонкая ткань плотно облегала прелестный изгиб ее спины. Он снова хотел ее, совершенно позабыв о том, что только недавно утолил свою страсть. Никогда еще ни одна женщина не дарила ему столько радости и счастья. Он улыбнулся, чувствуя себя словно влюбленный молокосос.

О, у его жены имелись свои недостатки. Она могла быть независимой, замкнутой, раздражительной и даже яростной. Но каким-то образом это, казалось, делало ее еще более дорогой и желанной, делало женщиной, которую он любил.

Любил… В нем все еще что-то внутренне сопротивлялось самой этой мысли. Лорд Грэстан в замешательстве покачал головой и решил ни о чем не думать. Это подождет, пока они снова не вернутся домой.